Евгений Британишский — архитектор из известной семьи ленинградских интеллигентов. Его дед — художник, ученик Петрова-Водкина. Отец — поэт. Дядя — исследователь и переводчик зарубежной поэзии, знакомый Бродского.
Сам Евгений всегда называл себя аполитичным человеком. Но в начале ноября он получил 5,5 лет колонии за оправдание терроризма. Близкие говорят, что поводом стал комментарий из одного слова. Предположительно — под постом про «Азов».
«Бумага» поговорила с подругой Евгения Натальей и его отцом Евгением Британишским-старшим о задержании, обвинении и суде.
Британишского задержали в коммуналке, соседей тоже положили на пол
28 марта 2026 года в шесть утра силовики взломали входную дверь в большую коммунальную квартиру в Петербурге — в ней 51-летний архитектор Евгений Британишский жил вместе со своим отцом и соседями. В коммуналку ворвались около десяти человек, включая следователя и главного следователя района, — они пришли с ломами и кувалдами, рассказывает «Бумаге» Евгений Британишский-старший.
Он говорит, что его самого, сына и одного из соседей положили лицами в пол. «Пока я сонный в шесть утра открывал дверь в свою комнату — она большая крепкая, они выломали дверь мне в лицо, повалили на пол, заломали руки, как полагается. Через 5 минут пришел главный следователь и говорит: „Извините, бывает”», — вспоминает Британишский.
После этого отца пригласили в комнату к сыну — там уже были их соседи в роли понятых.
«У меня спрашивают: „Какое ваше мнение?“ Я сказал: „Я удивлен всему этому“ . Бог знает ведь что делается и непонятно зачем. Потом спросили у сына: „А вы что?“ . Он ответил: „Я сочувствую всем воюющим“. Он имел в виду, что война — это плохо, и всё. Вполне понятная и простая вещь — гуманизм», — объясняет Британишский-старший.
В то утро у сына вывезли всю технику, но комнату опечатывать не стали. «У него ведь даже замка не было — забирать особо нечего», — делится Британишский-старший.
Причина уголовного дела — комментарий из одного слова
Следующие семь месяцев Британишский-младший провел в СИЗО — ему вменили статью о публичных призывах к террористической деятельности (ч. 2 ст. 205.2 УК РФ). Как объясняет его подруга Наталья, поводом для уголовного дела стал одобрительный комментарий из одного слова в телеграм-канале.
Отец Британишского поясняет, что пост был связан с «украинскими событиями». Предположительно, он был посвящен бойцам полка «Азов». В России он, как и некоторые другие украинские формирования, объявлен террористической организацией и за любые одобрение его деятельности заводят уголовные дела.
Как подтверждают отец и подруга Британишского, во время следствия изучали технику и историю браузеров задержанного, однако нашли лишь один комментарий. Британишский-старший рассказывает, что его сын всегда называл себя «аполитичным» и не обсуждал политику с отцом.
«Я даже не знал, что его хоть что-то волнует. Думал, ему неинтересно, а на эти события — что есть, то есть. [В комментарии] он просто дал какую-то оценку. Я не знал, что он интересуется — это была неожиданность для меня», — рассказывает «Бумаге» Британишский-старший.
Дело его сына рассматривали в закрытом режиме. Что именно он написал в комментарии и под каким конкретно постом «Бумаге» неизвестно. Адвокат осужденного воздержался от комментариев до консультации с Британишским-младшим.
Дядя Британишского исследовал западную поэзию и вдохновил Бродского
Евгений Британишский-старший и его старший брат Владимир в период хрущевской «оттепели» были известными ленинградскими поэтами. Владимир также изучал и переводил творчество американских и польских поэтов. Например, примерно в одно время с Иосифом Бродским они переводили стихи Чеслава Милоша
Бродский утверждал, что сам начал писать, благодаря творчеству Владимира Британишского. В одном из интервью он рассказывал, как прочитав книгу Британишского «Поиски», решил, что «на эту же самую тему можно написать получше» (имеется в виду перекресток тем геологических поисков и поисков смысла жизни — прим. «Бумага»).
Владимир сталкивался с давлением со стороны советской власти — его работы цензурировали, десятки стихотворений и отдельные строчки снимали с публикации, а в Москве его книги не издавались с 1966 по 1980 годы. По воспоминаниям поэта, экземпляры одного из сборников стихов его литературного объединения сожгли прямо во дворе института. Его супруга — поэтесса Наталья Астафьева — из семьи репрессированных во время сталинских репрессий.
Отец Владимира и Евгения — советский художник Лев Британишский. Он учился у Кузьмы Петрова-Водкина в Академии Штиглица, а во время Второй мировой войны участвовал в спасении эрмитажных ценностей.
Евгений Британишский-младший в детстве, по воспоминаниям его отца, тратил на рисование два килограмма бумаги в день. Сделанные им в пять лет рисунки взяли на выставку во Дворце пионеров. «Это были очень необычные рисунки — свободные, недетские, странные», — делится отец.
После школы Евгений пошел учиться на историка, но отчислился после первого курса, потому что «стало скучно», и поехал работать в Москву. В тот период там строили большую ярмарку ГУМа, рассказывает его отец. С того момента Британишский начал проектировать.
Архитектором до задержания он проработал более 30 лет — занимался проектированием квартир, коттеджей и небольших промышленных объектов, рассказывает Британишский-старший.
Подруга Наталья характеризует Евгения как внимательного человека, неравнодушного к миру и всему происходящему. «Это самый умный человек, которого я встречала в своей жизни. У него потрясающий язык. Мы расстались три года назад, были в отношениях больше десяти лет. Мы ругались, но он ни разу на меня не поднимал голос, даже не смотрел грубо. Он во всем такой. При этом он очень мужественный и стойкий человек, чувствительный — забирал кошек, выкармливал их из пипеточки», — рассказывает Наталья.
Приговор собираются обжаловать, но близкие в успех не верят
2 ноября Евгения Британишского приговорили к 5,5 годам колонии, а также назначили двухлетний запрет на администрирование страниц в интернете. На суды слушателей не пускали. Отцу и другим близким удавалось видеть Евгения лишь до и после заседаний.
«Он хорошо выглядит — почти веселый, стоял и улыбался нам через стекло, махал рукой на прощание. Он совершенно спокойный, бодрый, улыбается, смеется. Главное — он не падает духом. Такие испытания полезны человеку, если он их выдерживает. Ничего хорошего в этом нет, но разнообразие в жизни полезно, в конце концов. Быть в таких местах заключения — тоже полезно. Сейчас туда попадает много ребят, как он, — другой круг общения. Я, конечно, волнуюсь. Это жестоко, но полезно», — рассуждает Британишский-старший.
Евгений, как подтверждают его отец и подруга Наталья, вину не признал. Во время судебного процесса, по словам Британишского-старшего, он продолжал называть себя аполитичным, но заявил, что Украина «имеет право на самостоятельность».
Близкие ожидают, что адвокат подаст апелляцию на приговор. И подруга Евгения, и его отец не надеются, что это что-то изменит. Но они хотят отложить этапирование в колонию. Делать передачи в следственный изолятор легче.
«Нет никакой надежды у меня — я рада, что [дали] не семь лет. Просто мы хотим, чтобы он в СИЗО остался — ему тут нравится. Нужно что-то делать, чтобы не было скучно — чтобы не просто этапировали и все забылось. Я не рассчитываю на чудо, но что-то нужно делать, пока есть возможность — и чтобы у него смысл какой-то был», — делится Наталья.
Как пережить сложные времена? Вместе 💪
Поддержите нашу работу — а мы поможем искать решения там, где кажется, что их нет
Что еще почитать:
- Пришли за поэтами. Как Гликерия Улунова судили за шуточное стихотворение, угрожали «шваброй» и отпустили в обмен на показания
