Фигуранты дела «Весны» выступили в Горсуде с последним словом. Они цитировали Шекспира, Ницше, Довлатова и Горького, ссылались на блаженного Августина, Евангелие и «Звездные войны». Обвиняемые много говорили о войне, нежелании молчать и решении остаться в России, а свой процесс назвали абсурдным. О признании вины и раскаянии перед обществом заявил только один из шестерых.
Молодежное движение, организовывавшее в 2022-м антивоенные протесты, в том же году объявили «экстремистским», а связанных с ним людей начали преследовать. Помимо участия в «экстремистском сообществе», им вменили публичные призывы к деятельности против безопасности государства, «фейки» об армии, реабилитацию нацизма и другие статьи. Прокуратура запросила сроки от 8 до 13 лет.
«Бумага» публикует главное из последних слов фигурантов.
Василий Неустроев, 30 лет. Член партии «Яблоко». Обвинение запросило 12 лет колонии и штраф в 1 млн рублей
«Есть три источника и три составных части современной европейской цивилизации: классическая античность, христианская вера и широко понимаемые идеи эпохи Просвещения. Античная этика и эстетика, христианские любовь и милосердие, нововременные индивидуализм и рационализм — вот тот фундамент, на котором основывается Европа.
И все эти фундаментальные ценности имеют общую направленность. Все они направлены на человека и его свободу. Исторический процесс можно рассматривать под разными углами, в том числе и как постепенную, поступательную борьбу за свободу. В этой борьбе фундаментальные ценности европейской цивилизации являются мощным союзником всех сил, выступающих на стороне свободы и гуманизма. Но авторитаризм не дремлет и из раза в раз подвергает все эти ценности сомнению и извращению. Так эстетика превращается в исключительность, любовь — в фанатизм, рационализм — в целесообразность. Этика уступает беспринципности, милосердие отступает перед жестокостью <…>
Более двух с половиной тысяч лет назад, в шестом веке до нашей эры, в Афинах, законодатель Солон, видя, что в государстве часто происходят смуты, а из граждан некоторые от беспечности мирятся со всем, что бы ни происходило, издал относительно них особый закон. Кто во время смуты в государстве не станет с оружием в руках ни за тех, ни за других, тот предается бесчестию и лишается гражданских прав.
Нет, никто сейчас не призывает вставать с оружием в руках и строить баррикады, не дай бог, но это образец того, что древние вкладывали в понятие гражданина, отличая гражданственность и от безразличия, и от холуйства, и постулируя — безучастным быть нельзя. Надо также помнить, что несвобода принимает разные формы и искушает нас по-разному. В Евангелии сказано: опять берет дьявол Иисуса «на весьма высокую гору и показывает ему все царства мира и славу их, и говорит ему – все это дам тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи». А Бог, как известно, есть любовь, а там, где любовь, разве может быть несвобода?
И еще одна цитата из более близкого нам и в целом аполитичного автора: «Никто не имеет морального права побуждать заключенного к бунту. Никто не имеет морального права требовать от человека отваги и гражданской смелости. Никто не может сделать выбора за вас. И все-таки сделать его необходимо». Это написал Довлатов.
Россия, безусловно, является частью европейской цивилизации, частью большой Европы. Нам хорошо известны все гуманистические ценности и слишком хорошо известны последствия их полного извращения. Очередной период извращения понятий, очередной период отката свободы и подъема авторитаризма мы переживаем прямо сейчас. Но весь ход истории является доказательством того, что свобода победит. Она не может не победить <…>
Россия сильная. Россия переживет всех тиранов и диктаторов, как уже делала это раньше. Я знаю, Россия будет мирной. Россия будет счастливой. Россия будет свободной. И мы все вместе с ней».
Ян Ксенжепольский, 26 лет. Обвинение запросило 12 лет колонии и штраф в 1 млн рублей
«На протяжении всего судебного процесса я доказываю, что я не причастен к вменяемому мне преступлению. Не говоря уже, что данное уголовное дело, на мой непрофессиональный взгляд, противоречит как праву, так и здравому смыслу <…>
Я утверждал, утверждаю и буду утверждать, что все наше дело политическое и имеет одну цель — стать наглядной демонстрацией для всей молодежи: заниматься политическими действиями без отмашки сверху нельзя, а желательно, чтобы отмашка была напрямую из администрации президента <…>
С линией партии и правительства я не согласен был и остаюсь. Однако, с методами «Весны» я также не согласен. Я, действительно, не участвовал в деятельности движения «Весна», движении против маленькой победоносной специальный военный операции. Я не выходил, не призывал выходить на митинги, так как прекрасно знаю, в современной России подобные активности заканчиваются массовыми задержаниями и уголовными делами. Я не публиковал посты, содержание которых у меня вызывает множество вопросов и отвращение со стилистической точки зрения <…>
Сегодня, как и всегда, я поеду в СИЗО, и уже, поверьте, буду спать спокойно, ведь совесть моя чистота. Как и еще, у четверых людей по эту сторону стекла. Я не нарушал закона, хотя даже законом это назвать нельзя, так как он несправедлив, тут я полностью согласен с блаженным Августином. Как и другой христианин и политический заключенный, я добровольно принимаю наказание, делая это с любовью и гордостью, оставаясь в тюрьме, чтобы побудить общество к осознанию несправедливости происходящего, выражая тем самым высочайшее уважение к закону.
И делая это, подчеркиваю, добровольно. Понимая все риски, имея возможность, я не уехал из России. Я российский политик. А политикой в условиях СВО возможно заниматься только внутри страны. Просто берешь и садишься в тюрьму — личным примером показываешь, что ты не признаешь то, что нынешняя власть называет законом.
Я понимаю, какое будет итоговое решение по нашему делу. Ведь dura lex, sed lex — «закон суров, но это закон». В любом случае, я знаю, что в конечном итоге мы будем оправданы в глазах общества, истории и последнего суда. Да и в конце концов, это все было навсегда, пока не кончилось. И этот режим закончится. Что-то мне подсказывает, что при наших жизнях. А если нет, то Царствие Небесное — неплохой утешительный приз».
Евгений Затеев, 24 года. На этапе следствия дал признательные показания, надеясь попасть на похороны мамы и бабушки, но его все равно не отпустили из СИЗО. Обвинение запросило 10 лет колонии
«Все эти годы я говорил о своей невиновности, об интересе к политике и что это не преступление, даже если она не совпадает с политикой Владимира Путина. Говорил о своей семье, о маме и бабушке, которых я больше никогда не увижу. Говорил о своей любви к России. И я доказал эту любовь делом — я не уехал, чтобы откуда-то из-за кордона критиковать. Нет, я остался, и я не жалею о своем выборе.
Однако четыре года я говорю, и за это время я устал. Что толку говорить? О снисхождении, милосердии, понимании… Этой системе эти слова неизвестны. Что хорошо услышать в проповеди от патриарха на очередном PR-выходе перед камерами на Рождество или Пасху, совершенно невозможно применить по отношению к своему врагу. Ведь вера у наших правителей — вещь скорее декларативная, чем реализуемая. Гораздо важнее слова Горького: «Если враг не сдается — его уничтожают». То, что я враг, доказывает запрос в 10 лет. Серьезно, тут собрались юристы с огромным опытом. Ни одно дело прошло перед вами. Вы всерьез верите, что моя вина доказана? Кем? Чем? Материалами дела?
Где хоть одна бумажка о моих распоряжениях моим подчиненным? Где хоть одно показание, что я кого-то куда-то посылал что-то делать? Что доказывает, что я руководитель структурного подразделения экстремистского сообщества? Я уже не говорю, что и самого экстремистского сообщества нет в природе. Это юридическая фикция. Все это фиговый листок законности, прикрывающий вранье, политические репрессии и приспособленчество <…>
Но безумные попытки остановить время, держаться синеющими пальцами за кресло, историю, власть и жизнь порождают только войну, разрушения и забвения. Вот что на самом деле ждет любого диктатора. Именно этого они и боятся.
Вот результат: четыре года бездарной войны, тысячи разрушенных жизней, домов, экономическая, промышленная, культурная отсталость, изоляция. Сколько вдов, сирот, моральных и физических калек! Я был и остаюсь против этой войны <…>
Пожалуй, единственной серьезной ошибкой на моем пути я готов признать свои показания, данные на следствии. Я уже не раз публично говорил об этом. Хочу поставить точку. Я верил, что за это следствие проявит гибкость и на моем примере покажет, что есть иной путь. Конечно, я хотел домой к семье, ведь знал, что мой арест очень сильно ударил по ним. Но следствие не умеет размышлять стратегически. Если оставить за скобками идеологические рамки, как все просто: сотни человек увидели бы, что есть путь, по которому пройдя, можно и домашний арест получить <…> Я отказываюсь от своих показаний, потому что меня учили не врать <…>
Но что-то внутри меня очень хочет, чтобы я произнес следующие слова. Совесть, нравственный долг, а может, девиз, который всегда был мне близким. Давайте строить мосты, а не стены. Поэтому я прощаю вас, Ваша честь, и вас, представители гособвинения. Я прощаю следователей, оперативников, судей других судов. Я прощаю всех, кто нарочно или нет причинил мне зло, за всё, что было сказано или сделано, за всё зло, ненависть, лицемерие.
Я прощаю всех, ради памяти моей мамы и бабушки. Я надеюсь, что теперь я смогу жить дальше. Конечно, помня, но без боли, а с благодарностью. И да, кто-то может сказать, что прощение не раскаивающегося в своем зле только усиливает его. Возможно. Но возможно и другое. Вся эта ненависть, злость, обида, желание сильнейшего унижения и ложь идут от того непрощения, в котором мы живем.
Я считал и считаю прощение своего рода прививкой от ненависти. Именно поэтому я готов прощать. Сколько можно в нашей стране жить в ненависти? Сколько еще нужно смертей, войн, разделения, чтобы понять, если ты не сделаешь первый шаг на пути к искоренению зла, то никто его не сделает? И эта непростая, полная ошибок, стоящая невероятного труда дорога начинается с моего первого шага, но он того стоит. А готовы ли вы? Предостерегу от ложной уверенности, что прощение снимает ответственность. Она будет. Однако я считаю, что путем прощения можно понять причину происходящего, очистившись от векового зла, научившись с пониманием относиться друг к другу, обрести наконец любовь. Я верю, что в России это возможно и даже неизбежно. Неизбежна весна. Как время года, конечно».
Павел Синельников, 24 года. Обвинение запросило 10 лет колонии
«На протяжении всего процесса мы, ну в большей части адвокаты, конечно, старались хирургическими, законными, логическими средствами доказать невиновность. Именно так, доказать невиновность в политически мотивированном обвинении. Порой создавалось впечатление, особенно когда разбирали экспертизы, что мы, с точки зрения науки, пытаемся опровергнуть гороскоп.
Вот «эксперт-астролог» обвинения говорит: Венера в Раке, надо сеять клевер. Как это связано? Ладно, а вот мы не уверены, что Венера в Раке и вообще, — говорит наш «специалист-агроном», — неважно, хоть в Раке, хоть на хромой собаке, это никак не связано. Пытаемся допросить его, чтоб он нам рассказал про севооборот, а нам говорят: нельзя астрологическое заключение опровергать агрономическим <…>
Сижу я за политическое высказывание, точнее — не за то, что я что-то высказывал, а за то, что я был с этим согласен, а значит — с чем-то не согласен. А это уже, по Оруэллу, мыслепреступление. Да, всем и так все ясно, несмотря на навязанное двоемыслию. Цитируя еще одного английского классика [Уильяма Шекспира], роза пахнет розой, хоть розой ее не назови. Хотя тут, скорее, другой запашок: дух Анкориджа <…>
Впрочем, я благодарен судьбе даже за этот опыт. То, что нас не убивают, делает нас сильнее. На свободе я не видел никаких хороших перспектив происходящего, поэтому никак не старался, да и вообще хотел максимально отупеть. Сейчас я тоже ничего хорошего не вижу, но зато знаю, что важно, чем действительно стоит заниматься, что надо делать.
Надо сберечь себя и своих близких, учиться, работать и помогать людям. Это банально, но так. Говорят, нас хотят захватить, забрать наши ресурсы, уничтожить нас. Может и так, но угроза эта исходит не снаружи, однако об этом уже сказано довольно <…>
На самом деле, ничего этого не было. Не было никакого преступного экстремистского сообщества. Никто не планировал никаких преступлений, никаких общественно-опасных действий не было, никаких общественно-опасных последствий не было тоже. Не было нанесено никакого ущерба ни обществу, ни общественным интересам. Не было даже таких мотивов и намерений. И за это я заслужил 10 лет? Прошу постановить оправдательный приговор».
Анна Архипова, 28 лет. Обвинение запросило 13 лет колонии и штраф в 1 миллион рублей
«В нашем деле самым тяжелым для меня является обвинение в политической ненависти. Нет ни одного человека, которого я бы ненавидела. Но даже тех, кто мне не нравится, можно сосчитать по пальцам. Это чувство мне максимально несвойственно. В каждом человеке я стараюсь находить что-то хорошее. Даже в самом отъявленном негодяе. Я просто не способна на ненависть, так как с детства выучила, что ненависть — залог страданий. Спасибо «Звездным войнам».
Моя мотивация проста: я против войны, я хочу лучшего будущего для России. Всю жизнь я стараюсь действовать в соответствии со своей совестью. Когда началась война, именно совесть не позволила мне остаться в стороне. Люди по обе стороны границы заслуживают мира. Солдаты должны быть со своими семьями. Погибшие должны были жить. Мне одинаково больно за всех, вне зависимости от формы <…>
Я готовилась к поступлению в военный университет десять лет назад. И случилось событие, случился разговор, который, пожалуй, переменил всю мою жизнь. В конечном итоге, возможно, он меня сюда и привел, на скамью подсудимых. У нас в гостях была мамина подруга с мужем. Мы с мужем общались. И он спросил, куда я хочу поступать. Этот человек, которого я знаю с детства, всегда казался мне местами суровым, местами жестким, местами даже грубым. Этот человек буквально по щелчку переменился и просто начал плакать. Оказалось, что он воевал в Чечне.
Оказалось, что пуля, отправленная в него, она все еще летит. Он рассказал мне, как из тех ребят, с которыми он отправлялся, не вернулась половина, как он матерям рассказывал, как погибли их сыновья. Он чуть ли не кричал на меня и сквозь слезы говорил: «Дура, что ли? А что, если война будет? Подумай о матери».
Я думала: «Да какая война». И с того самого момента я не приемлю военные действия, потому что я видела, к чему это может привести, что даже выживший человек, который вернулся домой, в каком-то смысле все еще остается там. Война идет уже четыре года, и больше всего на свете я хочу, чтобы она закончилась. Каждый день, каждый час я смотрю новости и надеюсь: «А вдруг сегодня?» Но сегодня все не наступает, как не наступает справедливость по нашему делу. Наверное, в день оглашения приговора я тоже буду думать об этом <…>
Уважаемые участники процесса, и слушатели! C коллегами по обвинению — вот они слева направо — мы договорились обойтись в последнем слове, выражаясь языком молодежного демократического движения, без кринжа. Однако, решением федерального координационного совета фигурантов дела «Весны» мне было позволено рассказать анекдот.
Собирает мама сына в школу и дает ему хлеб, колбасу и гвозди. Сын спрашивает: «Мам, для чего все это?» Она ему говорит: «Ну что ты, сынок. Берешь колбасу, кладешь на хлеб — вот тебе и бутерброд». «А гвозди?» «Так вот же они».
И пока все мысленно заливаются смехом, я объясню, к чему это. Этот анекдот похож на наше дело. Вместо логики — абсурд. Всё настолько плохо, что непонятно, то ли смеяться, то ли плакать. Наше дело — это сплошная подмена понятий. Выступали против ареста за мнимый экстремизм — значит являются экстремистами и должны быть арестованы. Выступали в защиту памяти ветеранов — следовательно, оскорбили. Активно продвигали идею ненасилия — значит, планировали насильственное свержение власти. Мне хочется верить, что суд разберется и вынесет справедливый вердикт и невиновные люди наконец-то обретут свободу. Однако, как сказал в июле один из подсудимых, в конце концов, важно не то, как было на самом деле, а то, как следователь написал.
Я уверена, что если не сейчас, то в будущем наша невиновность будет полностью доказана. Спасибо за всё. Да пребудет с вами Сила!»
Валентин Хорошенин, 24 года. Дал признательные показания на себя и других фигурантов. Обвинение запросило 8 лет колонии общего режима
«Ошибки своей биографии стереть невозможно. Но что точно реально, так это извлечь жизненный опыт и переосмыслить другие деструктивные действия и составляющие мировоззрения. Полагаю, что без производства по настоящему делу это переосмысление у меня бы припозднилось.
Постепенно ушло высокомерное отношение к закону, были оставлены попытки отмолчаться и отсидеться, как и желание быть для всех хорошим. Также за ошибки никогда не поздно принести извинения, и никогда не будет лишним сделать это повторно. В связи с этим вновь прошу прощения перед обществом и, в особенности, перед своими родными.
Прошу суд при вынесении итогового решения по делу проявить милосердие и позволить мне вернуться к нормальной жизни для конструктивной самореализации на благо общества».
Приговор по делу «Весны» огласят 8 апреля.
Фото на обложке: Андрей Бок / «Бумага»
Что еще почитать:
- Он признал вину, чтобы увидеть близких, но его не отпустили из СИЗО на похороны бабушки и мамы. История Евгения Затеева — обвиняемого по делу «Весны», который решил не уезжать из России.
- Дружба в политической камере. Как три узницы в петербургском СИЗО создали свой мир — с «Твиттерной», уроками английского и тапками-рыбками.
Как пережить сложные времена? Вместе 💪
Поддержите нашу работу — а мы поможем искать решения там, где кажется, что их нет
