В октябре Петербург снова массово атаковали украинские дроны. Горели дата-центр «ВКонтакте», склад Ozon, электроподстанция «Восточная» и Петербургский нефтяной терминал. Пострадали несколько жилых домов, а в Ленобласти случились пожары на парковках.
«Бумага» спросила военного эксперта «Медузы» Дмитрия Кузнеца, можно ли избежать повреждений гражданских объектов при крупных атаках и что поменяется, если на город полетят реактивные дроны.
— Объекты в Петербурге и Ленобласти, как и в других регионах, защищают мобильные огневые группы (МОГ). Правда ли, что у них нет нужного вооружения, чтобы подорвать БПЛА в воздухе, и они могут только сбить дрон, после чего он упадет и всё равно что-нибудь повредит?
— Всё зависит от оснащения этих МОГ. Стрелковым оружием намного тяжелее поразить дрон таким образом, чтобы он взорвался и не представлял угрозы при падении. Также, различные дроны-перехватчики, которые есть в российской армии, чаще всего не оборудуются боеголовкой со взрывчатыми веществами. Предполагается, что сбивать они должны кинетически (за счет физического контакта, а не взрыва боевой части — прим. «Бумага»). Это хорошо получается с небольшими дронами на линии фронта. С большими есть проблемы, насколько можно судить. Так что частично это правда.
— А в принципе МОГам разрешено пользоваться оружием, которое позволяет взорвать дрон в небе?
— Есть такая вещь, как лизинг средств министерства обороны вместе с личным составом. Это активно действует, по крайней мере, с весны. То есть если крупное предприятие договорится с министерством обороны, то оно может получить мобильные огневые группы с полным вооружением.
Если речь идет про то, что предприятие само организовывает защиту, в этом случае лучше положиться вообще не на мобильные огневые группы, а потратить деньги на сети, клетки, бетонные саркофаги и другие элементы пассивной защиты, в зависимости от масштабов того, что нужно защитить. Потому что сбить что-либо все равно нереально, а в случае чего можно понести ответственность.
— ПВО старается сбивать дроны не над жилой застройкой? Есть ли такие установки?
— Да. Были жалобы на тему того, что нельзя стрелять за пределами выделенного сектора, потому что опасаются падения дронов на жилые кварталы, и это сильно ограничивает возможности мобильных огневых групп и установок ПВО. Жалобы были даже на то, что за этим следят настолько, что люди из МОГ боятся сбивать дроны, опасаясь, что их потом посадят. Несколько месяцев назад был такой дискурс. Но есть куча видео, на которых подбитые дроны падают на гражданские объекты, несмотря на предпринятые меры предосторожности.
— А насколько реально сбивать дроны, вообще не задевая гражданские объекты? Застройка местами достаточно плотная, даже не в Петербурге, а в Ленинградской области.
— Желательно, чтобы была построена эшелонированная система, которая сбивала бы большую часть дронов очень большими залпами. Сбивала вообще за пределами населенных пунктов, начиная от границы, которую они пересекают, и до любого района России. Это со всех точек зрения правильно, потому что сбить все дроны, когда они долетели до населенного пункта средствами малой дальности, как правило, невозможно. Собственно, мы это видим. Несмотря на то, что в Санкт-Петербурге довольно серьезная защита объектов, когда дроны уже долетели, бороться с ними совершенно бесполезно. Особенно, когда цель в городе не одна.
Вложиться в создание такой эшелонированной системы имело бы смысл в том числе по причинам безопасности. Лучше сбивать дроны где-нибудь над полями в Смоленской области, а не над многомиллионным городом. Но с этим есть проблемы, насколько можно судить. Белоусов (министр обороны России — прим. «Бумага») обещал создать такую систему к ноябрю, но пока в наличии мы ее не видим.
— Что для этого нужно?
— Нужна общая система малого ПВО (общее обозначение средств противовоздушной обороны для борьбы с небольшими целями, включая БПЛА — прим. «Бумага»), которая будет отслеживать все дроны на всех участках полета от российской границы. Нужен искусственный интеллект. Нужна сеть мобильных огневых групп. Нужно понимание, что эти мобильные огневые группы не могут быть основаны только на стрелковом оружии. То есть нужны и артиллерийские скорострельные малокалиберные системы, и переносные зенитно-ракетные комплексы, и дроны-перехватчики. Кроме радаров, должна быть система оптических и акустических датчиков, которые по звуку дрона могут определить его положение, курс, направление полета и так далее.
Наиболее эффективна в уничтожении дронов авиация. Прежде всего — вертолеты. Желательно, конечно, иметь еще дешевые ракеты к этим вертолетам и самолетам, чего в России тоже не наблюдается.
В целом, нужен какой-то аналог украинской системы эшелонированной обороны. Она тоже появилась не сразу, а за много лет работы и с американской помощью, в том числе, с помощью американской спутниковой радиотехнической разведки. Российскими силами не так просто создать такую систему. Особенно если учесть, что все эти дроны летят низко, радарами дальнего действия не отслеживаются. Если только это не радары на специальных самолетах, которых опять же в России мало.
— Губернатор Ленобласти иногда во время воздушных атак объясняет пожары в частных домах или на парковках падением обломков дронов. Это действительно обломки?
— Бывают фигуры речь, а бывают настоящие обломки. Понятно, что очень часто это эвфемизм, который означает, что дрон сбить не удалось. Когда обломки падают на предприятие, и предприятие загорается и уничтожается, как правило, это никакие не обломки, а цельный дрон, который достиг цели. Но часто бывает, что дрон сбивают, поразив не планер или боеголовку, а например, двигатель, и боеголовка падает куда-нибудь еще. Плюс все эти дроны оборудуются бензиновым двигателем, и если топливо до конца не выработано, то это тоже может привести к пожару.
Каждый случай нужно оценивать отдельно. Но можно предположить, что если загорелись машины на парковке, то, скорее, это действительно были какие-то обломки или дрон не попал в цель по какой-то причине: был сбит, отклонен средствами радиоэлектронной борьбы. Причины разные бывают, но скорее выше вероятность, что это действительно обломки.
— Есть слух, что когда у дронов заканчивается бензин, у них срабатывает самоподрыв и обломки падают в случайные места. Такое может быть?
— Теоретически может, но непонятно, зачем бензину заканчиваться, если их заправляют таким образом, чтобы они долетели до цели. Это как с пассажирским авиалайнером. Его же заправляют именно таким количеством топлива, чтобы он мог долететь. Думаю, что крайне редко случается такое, что дрон не долетел до своей цели из-за того, что закончилось топливо.
Мало того, всегда перед запуском рассчитывается и ставится соответствующего веса боеголовка, чтобы залить топлива именно столько, сколько нужно для данного расстояния. Один и тот же дрон, запущенный куда-нибудь в Тюмень или в Санкт-Петербург, может нести боеголовку разного веса именно поэтому – в тот, который летит в Тюмень, надо залить топлива побольше. Так что теоретически, наверное, такое возможно, но я никогда не слышал, чтобы это было реально.
— Насколько обманчива громкость БПЛА? Человек сидит дома, и ему кажется, что БПЛА летит совсем близко, приближается к его дому. В реальности это может быть не так?
— Приближение и удаление теоретически интуитивно можно отследить. Это как понять, приближается автомобиль или нет: звук становится выше или ниже. Но всё не так просто в случае с летающими громкими объектами. Из-за отражения звука может создаться ложное впечатление.
Если человек слышит громкий звук, то, наверное, дрон пролетает близко. Впечатление может быть обманчивым из-за погодных условий, которые делают дрон почти не слышным, например, тумана. Но если мимо тебя летает много дронов с громким звуком, лучше спрятаться, безусловно.
— Украина уже использует реактивные дроны для ударов по объектам в российском тылу?
— Использует. Их применяли в том числе для атак на Москву. В основном на Москву они и летят, потому что на объектах там и вокруг города более развитая ПВО. Есть несколько проектов, как украинских, так и европейских, по производству реактивных дронов. [Но] они называют эти дроны ракетами, которыми они, собственно, и являются.
— Что принципиально меняет использование таких дронов? Насколько усложняет оборону?
— Значительно. Систему мобильных огневых групп, которая сейчас есть, это делает практически бесполезной. От скорости полета очень зависят и датчики, и средства поражения. Должна случиться большая удача, чтобы под нужным ракурсом на мобильную огневую группу вылетел этот реактивный дрон. Тогда его можно сбить, а в большинстве случаев — нет. И обнаружить тоже сложно.
Дроны-перехватчики с электрическими двигателями также становятся совершенно бесполезны. Они просто медленные. Поэтому Украина, которая с этой проблемой столкнулась из-за российских реактивных дронов, пытается массово выпускать реактивные дроны-перехватчики.
Есть проблемы с двигателями для таких малогабаритных реактивных дронов. Мало кто производит их в нужном количестве. Ну и стоит это всё дороже на порядок, чем обычный дрон-перехватчик.
— У Украины много ударных реактивных БПЛА? И есть ли прогнозы по объемам их производства или закупок?
— Есть собственные прогнозы Украины, но они всегда преувеличены. Моделей много, производится пока не очень много, потому что это, с технологической точки зрения, значительно сложнее.
Главная сложность — реактивный двигатель, его мало кто производит. Россия закупает в Китае тысячи двигателей для своих ударных реактивных дронов. Видимо, по какому-то специальному договору. Украина, насколько я понимаю, так просто закупить их не может.
Есть производство в Европе, крупнейшее — в Чехии. Есть проект, который для ВСУ в Нидерландах реализует бывший россиянин, отказавшийся от гражданства (директор аэрокосмической компании Destinus Михаил Кокорич — прим. «Бумага») — это ракета «Рута». То есть проекты есть, а массового производства пока нет. Но совершенно исключать, что оно появится, нельзя.
— Об атаках многие узнают по каналам типа «Радар БПЛА». Откуда их авторы берут информацию и можно ли им доверять?
— У них есть связи с военными: с подразделениями ПВО и штабами ПВО в военных округах и на отдельных направлениях. Периодически некоторые из них сообщают: «По Брянской области мы ничего не публикуем, потому что у нас плохие отношения». То есть люди, очевидно, связаны с военными.
Но есть вопросы к каналам передачи данных — насколько быстро они работают. Я сравнивал: иногда информацию они публикуют с запозданием. То есть канал сообщает, что дроны подлетают, а на самом деле в этот момент уже удар нанесли. И, конечно, есть вопросы к точности: всю ли информацию они выкладывают, насколько это полезно.
Очевидно, что какую-то информацию они не выдумывают или выдумывают не целиком. Но насколько это полезно для человека, в регион которого летит дрон, можно ли ориентироваться по этим каналам, мне сказать, сложно. Есть впечатление, что иногда эта информация не вовремя, не точно и не достаточно публикуется.
Что еще почитать:
- Что делать во время атаки БПЛА? Где искать укрытия и можно ли туда с животными? Инструкция (и чек-лист) «Бумаги».
- Почему власти запрещают выкладывать фото и видео с атаками БПЛА? И правда ли, что наказать могут даже за текстовые сообщения о пожарах?
