В воспоминаниях Солженицына и Лихачева о ГУЛАГе есть общий герой — зэк, который разъезжал по лагерю на козле, вольно общался с администрацией и выращивал на Соловках роскошные цветущие деревья. Некоторые исследователи считали его лагерным мифом, настолько необычной казалась его фигура.
Исследовательница и журналистка Алиса Кусти изучила архивы и воспоминания и выяснила: речь о реальном человеке Владимире Дегтярёве — петербургском ученом. В 2026 году вышла ее книга «Dendrarium. Пять садов заключенного Дегтярёва».
«Бумага» поговорила с исследовательницей о судьбе Дегтярёва, его легендарных садах и о том, как человек даже в самое темное время может менять мир вокруг себя.
Путешественник и ковбой
В 1920-е годы на ленинградских улицах можно было встретить всадника в костюме ковбоя — красной рубахе и меховых штанах. Говорили, что он похож на испанца. «Нос крючком, как у хищной птицы, тонкие губы, выдающийся вперед подбородок», — так описывал его художник Владимир Зотов в рассказе «Мексиканец». Один глаз у всадника был вставной, от чего всегда казалось, что он смотрит мимо тебя. Обыватели, по словам Зотова, недоумевали: «кто это? иностранец? рекламный трюк? оригинал или сумасшедший?», а местные мальчишки приходили в восторг: «для них чем необычней — тем лучше».
Ковбой в красной рубахе на ленинградских улицах — это ботаник Владимир Дегтярёв. Он родился в 1885 году под Петербургом, в семье дворян и музыкантов, скрипача Николая Дегтярёва и пианистки Анны Дегтярёвой. В пять лет будущий ученый потерял глаз и из-за этого не смог пойти по пути военной карьеры, как того желал отец. После училища Владимир Дегтярёв окончил курсы садоводства и поступил на практику в Императорский Петербургский ботанический сад.
Значительную часть жизни Дегтярёв провел в путешествиях. В Японии в 1909-1910 годах он работал подмастерьем в фирме местных садоводов, затем в Южной Америке собирал растения для Императорского Ботанического сада. Посетил США, Мексику, Гватемалу, Панаму, Колумбию, Эквадор, Перу — где участвовал в археологических раскопках — Боливию, Чили, Парагвай, острова Атлантического океана, Аргентину, Уругвай, Бразилию, Венесуэлу, острова Карибского бассейна. После начала первой мировой ученый вернулся в Россию через Северо-Западную Африку, Испанию и Италию.
— Мы привыкли думать о ботаниках, как о людях, которые связаны с землей, — объясняет «Бумаге» журналистка и исследовательница Алиса Кусти. — Которые остаются на месте и ждут результатов своей работы. А Дегтярёв минимум половину своей жизни перемещался с места на место. Он был человек, который ищет свое место на земле. Идеальный участок для своего сада.
По воспоминаниям Дегтярёва и архивным документам Алиса насчитала десять точек на карте мира, которые ботаник рассматривал как место для своего идеального сада. Среди них, например архипелаг Мадейра, остров Тенерифе. В одной из этих точек должна была быть биостанция, где Дегтярёв мог бы выращивать что-то удивительное, уникальное и отправлять образцы в Россию — в этом он видел свою миссию.
— Ботаническое сообщество того времени жаловалось на то, что у них не так уж много точек, откуда к ним в коллекцию могут отправиться уникальные растения, например, из Латинской Америки, — объясняет Алиса. — Что нет никого, кто бы мог прислать что-то интересное. И Дегтярёв думал, что он мог бы быть таким человеком, который везде путешествует, собирает эти растения и отправляет домой.
Но после революции и Гражданской войны Дегтярёву пришлось прекратить путешествия. Он оказался в сначала в Закавказье, затем на Черноморском побережье и под Харьковом, а после, в 1922 году, вернулся в Петроград — предположительно после болезни и смерти невесты.
Японский огород в Петрограде
Петроград, в который Дегтярёв, как он сам писал, «вернулся умирать», в этот момент переживает голод и тиф (эпидемия завершится только в 1923 году). Люди меняют одежду и обувь на еду, а представители того же сословия, что и сам ботаник, у которых еще остались какие-то средства, срочно эмигрируют.
Тем временем Дегтярёв, который тоже переболел тифом, и арендует пустырь по соседству со своим домом на Петроградской стороне. Он очищает площадку от остатков строительного мусора от разрушенных домов и разбивает там с еще девятью добровольцами «Японский огород». Описание огорода Алиса Кусти нашла в «Красной газете» — тогда второй газете города. В заметке об огороде пишут как о чуде: в сером городе между развалин домов растут пшеница, овес, ячмень, редкие цветы из Африки и Америки, японские тыквы, виноград и апельсин, вырыты водоемы для золотых рыбок, ожидается посев риса.
В период войны и голода в городе разбивали и другие огороды, например, за Финляндским вокзалом или на левом берегу Невы в Полюстрово. Но огород Дегтярёва не был похож ни на один из них. Алиса замечает, что Дегтярёв с одной стороны действовал как урбанист, преобразуя пространство вокруг собственного дома, с другой — как ботаник и садовод пытался реализовать практики, которые изучал в Японии.
Зимой, когда работа останавливается, Дегтярёв пишет пьесу по индейским легендам, находит художников, костюмеров, бутафоров, гримеров и актеров — старшему из которых только что исполнилось 16 лет. Музыка к пьесе создается на основе оригинальных музыкальных напевов, декорации ботаник готовит вместе с юными актерами, рассказывает Зотов. Проходят репетиции, но премьера так и не состоится. Зотов утверждает, что после генеральной репетиции главная декорация таинственным образом оказалась разорвана пополам.
Всё время своей жизни в Петрограде ботаник не перестает эпатировать городскую публику, устраивая выезды на лошади в костюме ковбоя.
— Дегтярёву нравилось чувствовать себя другим, — рассказывает Алиса. — Он несколько лет путешествовал по миру. И в путешествиях он выглядел именно так, в своих ковбойских сапогах и шляпе. Он буквально работал ковбоем [в 1911-1912 годах в Калифорнии]. И тут ковбой возвращается домой. Ему нравилось, когда на него так реагируют.
Конфликт с управдомами и арест
Проблемы у Дегтярёва начинаются, когда против его сада выступают соседские управдомы. Историю конфликта, который в конечном счете привел к аресту ботаника, Алиса обнаружила в найденной ею тетради с его автобиографией. Она не могла до конца поверить в достоверность описанных событий, пока не нашла номер газеты, посвященный саду.
Управдомы жалуются, что мусор и навоз в «Японском огороде» издает неприятный запах, что Дегтярёв якобы устраивает свалку. Они вызывают санитарную комиссию и подают на ботаника в суд.
— Напоминает эпизоды жизни современного города, — замечает Алиса. — Когда городской активизм оборачивается серьезными проблемами. Хотя, казалось бы, что может быть неверным или ошибочным в том, чтобы пытаться преобразовать место, в котором ты живёшь.
Суд прекратил дело, но на этом история не закончилась. Дегтярёв попадает в поле зрения ГПУ, его арестовывают по «делу лицеистов» — выпускников Александровского лицея, которых обвиняют в создании контрреволюционной организации — и на десять лет отправляют на Соловки. До конца непонятно, как Дегтярёва связали с лицеистами. Алиса объяснила, что с самим делом ботаника, которое находится сейчас в архиве ФСБ по Петербургу, ей ознакомиться не дали. В ответе на запрос говорилось, что «дело находится в неудовлетворительном состоянии». Опираясь на косвенные данные, исследовательница пришла к выводу, что дело Дегтярёва было сфабриковано.
Писатель Михаил Розанов рассказывал, что ботаника в первый раз пытались арестовать поздно ночью, но когда на улице незнакомец схватил Дегтярёва за воротник, тот вытащил из кармана ковбойский нож, наваху, и полоснул нападавшего. В итоге арест случился только на следующий день. На суде ботаник заявил, что принял сотрудника ГПУ за хулигана.
Дендрарий на Соловках
Соловецкий лагерь — первый лагерь системы ГУЛАГА, где придумывались и оттачивались принципы советской лагерной системы и где политические заключенные содержались наравне с уголовниками, а иногда и в худших условиях. Там же был впервые опробован формат шарашек — конструкторских бюро тюремного типа.
— Учёным, которые попадали в заключение, предлагали два варианта, — объясняет Алиса. — Либо заниматься научной деятельностью: непонятно, насколько она будет ценна и что будет с результатами этой научной деятельности, но всё-таки продолжать дело своей жизни. Либо идти на лесозаготовки.
Ученые на Соловках изучали климат, леса и озера, собирали образцы грунта, изучали лекарственные свойства растений. Дегтярёв на Соловках не сразу попал в касту ученых, он работал звероловом, рабочим гончарного завода и узкоколейки, помощником огородника и цветовода. Идея питомника для растений принадлежала начальству лагеря, ее поддержал сотрудник, а затем глава Ленинградского ботсада профессор Иван Владимирович Палибин. Питомник должен был кормить лагерь, восстанавливать леса, уничтоженные во время лесозаготовок, а, по мнению Палибина, еще и исследовать лекарственные и другие культуры.
— Учитывая, что Палибин знал Дегтярёва и до этого, мы можем предположить, что это было какое-то заступничество. Может быть, не только за Дегтярёва, но и за других людей, которые там оказались. Им создают такое место, где они, вдали от лагеря, делают что-то полезное и их не трогают. Но при этом они все равно были заключёнными. Они жили в тяжёлых условиях, у них было много работы.
Растения в Дендрарий присылал Палибин, Академия наук и Ленинградский ботанический сад. По сути это была лаборатория акклиматизации — то есть место, позволяющее понять, какие растения могут выжить в суровых северных условиях. Здесь не было тропических растений, которые любил Дегтярёв, но были североамериканские, например, пихты Дугласа. На месте питомника, рассказывает Алиса, до сих пор можно найти желтую акацию, спирею и бадан, рябину, яблони и груши, лиственницы и сибирские пихты.
Дегтярёву не принадлежала идея дендрария, но за годы работы он стал его страстью. В 1933 году перед своим досрочным освобождением ботаник пишет заявление, в котором просит оставить его в Соловках «пожизненно», но Дегтярёву отказывают.
Дегтярёв выдуманный или реальный
Алиса говорит, что она не первая, кто пытался изучать историю жизни Владимира Дегтярёва. Были исследователи, которые также брались за нее, но их поиск по разным причинам обрывался.
Алиса встречала Дегтярёва во многих воспоминаниях, но он всегда упоминался вскользь, а описания его звучали фантастически. Например Дмитрий Лихачев рассказывал о Дегтярёве, как о чудаке, который отказывался идти в Соловецкий Кремль (в советские годы он служил административным центром лагеря) пешком и смог добиться, чтобы ему дали козла. Александр Солженицын в книге «Архипелаг ГУЛАГ», написанной по воспоминаниям очевидцев, тоже упоминал человека на козле, который выращивал экзотические деревья в дендрарии. Писатель сокрушался, что на экзотические деревья у лагеря есть деньги, а на питание рабочим лесоповала нет. Владимир Зотов, тоже узник Соловков, вспоминал, что Дегтярёв ходил по лагерю в специально сшитой для него красной рубашке и необыкновенно-дерзко говорил с лагерным начальством.
— Я думаю, что он всегда увлекал людей в силу своей эксцентричности, — объясняет Алиса. — Скачет на козле, разговаривает с тюремным начальством, с шутками и прибаутками. Создал Дендрарий в лагере. Он кажется интересным персонажем и одновременно не совсем реальным. Воспоминания о нем порождали у исследователей подозрения, не был ли Дегтярёв выдуманным. Он искатель, который бросает вызов обыденности и тюремным порядкам. Такой возмутитель спокойствия — протестная фигура.
Но когда Алиса начала поиск, все те черты, которые казались мифическими, стали находить документальное подтверждение. Настоящими оказались и его путешествия по миру, и его необычные сады, и опыты с деревьями в Соловецком лагере.
Алиса изучала архивы РАН, Петербургского и Архангельского управления ФСБ, центральный государственный архив, российский исторический архив, архив комитета национальной безопасности Республики Казахстан, архив президента Республики Казахстан, и многие другие. Собирала воспоминания, общалась с исследователями и даже смогла отыскать родственницу Дегтярёва, которая тоже исследовала историю своего предка. На самой ценной находкой исследовательница называет автобиографию Дегтярёва, написанную им в синей тетрадке в линейку. Она хранилась в Архиве Президента Республики Казахстан. Именно в Казахстане, в Алма-Ате, в 1938 году Дегтярёв был во второй раз арестован по обвинению в шпионаже и расстрелян. По версии УНКВД, Дегтярёва четырнадцать лет назад завербовал садовод ботсада немецкого происхождения Вильгельм Корн, а до этого ботаник якобы собирал сведения о лесах Ленобласти для французского консульства. Алиса объясняет, что обвинение в шпионаже было обычным для людей с таким прошлым, как у Дегтярёва, а единственным доказательством было признание вины. Как оно было получено — неизвестно. В 1989 году Дегтярёв был посмертно реабилитирован.
В книге исследовательница признает, что ее поиск не завершен и герой остался загадкой, например непонятно, зачем ботаник вернулся в Петроград и почему так хотел остаться на Соловках со своим садом. Но Алиса замечает, что Дегтярёв, как «ищущий нонконформист никогда не стремился быть понятым до конца и всегда оставлял немного пространства для фантазии — иначе вокруг него не сложилось бы столько мифов».
Иллюстрация на обложке: Алиса Кусти
Что еще почитать:
- «Необязательно быть особенным, чтобы попасть под репрессии». Как в Петербурге продолжают устанавливать таблички «Последнего адреса» и кто их снимает
- Никита Благово — внук расстрелянного дворянина и директор музея немецкой школы. Что он узнал за годы поисков о судьбе людей, вспоминать которых было «не принято»
